Могилевская область пьет больше всех. Власти борются с этим и при этом стыдливо прячут статистику алкоголизации населения.
В Белыничском районе суд ограничил в дееспособности двух мужчин, которые годами пропивали пенсию и зарплату, оставляя семьи в бедности.
Формально это забота о близких. Но за отдельными судебными историями видна большая проблема: по последней открытой региональной статистике Белстата, именно Могилевская область была самым пьющим регионом страны. А свежую региональную статистику за 2024 год власти обществу уже не показали.
Суд как финансовый тормоз для пьянства
Прокуратура Белыничского района через суд ограничила в дееспособности двух жителей района из-за злоупотребления алкоголем. Один из них – 71-летний житель Белыничей, на протяжении 20 лет тратил на спиртное все доходы, включая пенсию. Второй, 43-летний мужчина, жил с матерью и весь заработок также тратил на алкоголь. На этой почве в семьях возникали конфликты, а близкие фактически оказывались заложниками чужой зависимости.
Теперь эти мужчины могут самостоятельно совершать только мелкие бытовые сделки. Получать зарплату, пенсию и другие доходы, а также распоряжаться ими они смогут только с согласия попечителя.
Это не тюрьма, не лечение и не лишение гражданских прав. Это финансовый ограничитель: человек может жить, работать, покупать хлеб и оплачивать проезд, но не может свободно распоряжаться деньгами, которые раньше уходили на бутылку.
Такая мера предусмотрена статьей 30 Гражданского кодекса Беларуси: гражданина, который из-за злоупотребления спиртными напитками, наркотиками или психотропными веществами ставит семью в тяжелое материальное положение, суд может ограничить в дееспособности. Над ним устанавливается попечительство.
Могилевская область – не случайный фон
История из Белыничей – часть областной статистики. Сначала государственные медиа со ссылкой на Белстат назвали Могилевскую область самым пьющим регионом страны – 12,5 литра алкоголя на человека старше 15 лет. Потом свежая официальная статистика алкоголизации населения по регионам исчезла напрочь. В 2024 году обществу показали только среднюю “температуру” по стране – 11,1 литра, но не дали самого интересного: что стало с Могилевской областью.
Если регион перестал быть лидером, то почему бы не показать цифры? Если не перестал, тем более понятно, почему их спрятали.
По сути – общество лишили возможности проверить, изменилась ли ситуация в самом проблемном регионе, давшем Беларуси Лукашенко.
Ограничение дееспособности: помощь семье или финансовая заплатка?
Сама мера может быть полезной. Когда человек годами пропивает пенсию или зарплату, страдает не только он сам. Ограничение дееспособности в таких случаях дает семье хотя бы один реальный инструмент защиты. Деньги перестают автоматически превращаться в алкоголь. Попечитель получает возможность контролировать бюджет. У человека становится меньше шансов за один день спустить пенсию или зарплату.
Но важно не обманываться: это не лечение алкоголизма.
Суд может ограничить доступ к деньгам, но не может отменить зависимость. Человек может занимать, просить, работать неофициально, находить спиртное через знакомых. Если рядом нет лечения, социальной работы, контроля и реабилитации, ограничение дееспособности превращается в финансовую заплатку на огромной социальной дыре.
Да, семья может перестать жить в полной нищете. Но сам человек от этого не перестает быть зависимым.
Польша: можно ограничить, но это должно быть помощью, а не наказанием
Подобные механизмы существуют и в других странах. Но важно смотреть не только на сам факт ограничения, а на философию закона.
В Польше есть институт частичной недееспособности – ubezwłasnowolnienie częściowe. По статье 16 польского Гражданского кодекса, совершеннолетнего человека можно частично ограничить в дееспособности из-за психического заболевания, умственного нарушения или других психических расстройств, в частности пьянства или наркомании, если его состояние не требует полного ограничения, но ему нужна помощь в ведении дел. Для такого человека устанавливается кураторство.
То есть польская логика близка к беларусской, но акцент иной: речь не просто о том, что человек пьет и вредит семье. Суд должен установить, что из-за состояния человеку действительно нужна помощь в управлении делами.
Частично недееспособный человек в Польше сохраняет часть самостоятельности. Он может решать бытовые вопросы, но более серьезные имущественные и юридические действия требуют согласия куратора. Польские юристы прямо объясняют: частичное ограничение означает ограниченную дееспособность, а значимые решения, особенно имущественные и правовые,требуют согласия назначенного куратора.
И это принципиально: мера должна защищать человека и его имущество, а не становиться удобным способом убрать неудобного родственника из семейных решений.
Германия: не отобрать права, а вмешаться минимально
Германия пошла еще дальше. Там современная модель строится не вокруг идеи «лишить человека дееспособности», а вокруг правовой поддержки – Betreuung. Человеку могут назначить помощника для конкретных сфер: финансы, жилье, медицина, документы. Но сама по себе такая поддержка не лишает человека дееспособности. Немецкий суд прямо разъясняет: Betreuung в принципе не влияет на дееспособность подопечного.
Если нужна более жесткая мера, суд может ввести так называемый Einwilligungsvorbehalt – резерв согласия. Это означает, что по определенным вопросам человек не может совершать юридически значимые действия без согласия назначенного помощника. Но и здесь есть ограничения: немецкий Гражданский кодекс предусматривает, что даже при резерве согласия человек не нуждается в согласии помощника для действий, которые дают ему только правовую выгоду, а также, если суд не установил иное, для незначительных повседневных дел.
Немецкая модель задает правильный вопрос: не «как наказать пьющего человека», а «в какой именно сфере он не справляется и какое минимальное вмешательство нужно, чтобы предотвратить вред».
Это важный момент. В нормальной системе ограничение дееспособности не должно быть клеймом. Оно должно быть точечной защитой – для семьи, для имущества и для самого человека.
Основной инструмент в странах ЕС – дорогой алкоголь
Но есть и еще один инструмент, которым вовсю пользуются страны Европейского Союза. Все то, что наносит значительный вред здоровью человека, должно стоить так дорого, чтобы человек задумывался каждый раз, когда покупает бутылку алкоголя или пачку сигарет.
Конечно, в этих странах средняя зарплата в разы больше, чем по Могилевской области, но все равно покупатель каждый раз задумывается, когда видит бутылку в магазине по цене зимней куртки.
Приносит ли это положительный эффект? Трудно сказать. Возможно, вовсе не из-за цены на спиртное, а в результате неких поведенческих сдвигов, но в странах Европы в последние годы заметно уменьшилось количество употребляющих алкоголь среди молодежи. Это привело к тому, что производители спиртного забили тревогу – целая отрасль оказалась под ударом из-за невостребованности.
Может быть, и белорусам следует решать проблему как-то так – системно, начиная с образования и ценников, и заканчивая альтернативой домашнему пьянству в виде хорошего отдыха. А лучше всего было бы – создать в стране такую атмосферу, когда рука не тянется сама собой за рюмкой из-за депрессии.
В чем проблема белорусского подхода
В беларусской истории есть рациональное зерно: если человек пропивает все деньги, семья должна иметь инструмент защиты. Ограничение дееспособности может спасти жену, мать или детей от нищеты.
Но есть и опасная подмена. Государство показывает отдельные судебные решения как заботу о гражданах, но при этом не показывает обществу свежую картину самой проблемы:
- Сколько таких семей в Могилевской области?
- Сколько людей ограничивают в дееспособности из-за алкоголя?
- Сколько из них потом проходят лечение?
- Сколько ограничений отменяется, потому что человек действительно перестал злоупотреблять?
И наконец, что же все-таки происходит с областной статистикой после того, как Могилевщина стала лидером по потреблению алкоголя?
Формально все красиво
Прокуратура обратилась, суд удовлетворил, попечитель назначен. Семью защитили.
Но если регион пьет больше всех, а свежие региональные цифры исчезают из публичного поля, это уже не забота. Это управление общественным мнением через отдельные показательные случаи вместо открытого разговора о масштабе беды.
Поэтому вопрос нужно ставить жестко: если власти действительно борются с пьянством, почему общество не видит сводки об успехах на фронте?
Суд может ограничить одного алкоголика в распоряжении пенсией. Но кто ограничит беларусские власти в привычке прятать неудобную статистику?
Фото из открытых источников.
