Рубрика: Экономика

В Беларуси реже всего покупали квартиры в Могилеве

Новость от

За первый квартал 2026 года наибольшее количество квартир приобрели в Гродно (810 сделок), а меньше, чем в других городах – в Могилеве (316 сделок).

При этом в Могилеве, как и в других областных центрах, количество сделок по отношению к IV кварталу 2025 года сократилось. Только в Гродно это количество увеличилось на 15%, сообщает Национального кадастрового агентства.

Средняя цена сделок по итогам и квартала 2026 года к IV кварталу 2025 года увеличилась во всех областных центрах от 50 долларов США за 1 кв. м в Брест и Могилеве до 90 долларов США за 1 кв. м в Гродно. Покупатели в Могилеве чаще интересуются одно- и двухкомнатными квартирами.

Фотоснимок из открытых источников

Крутому в Могилеве пожаловались на “процессы в России”

Новость от

В проблемах могилевской промышленности виноват российский рынок, а спасут всех сверхтяжелые лифты и ненаписанные контракты со Словакией.

В Могилевский облисполком приехал глава администрации Лукашенко Дмитрий Крутой – обсуждать работу предприятий. 

Председатель облисполкома Анатолий Исаченко открыл заседание гладкой формулировкой: «Результаты деятельности промышленного сектора во многом определяют итоговые показатели работы региона по выполнению поручений и целевых параметров, установленных Главой государства и правительством».

Ни одной цифры, ни одной фамилии – только «целевые параметры».

Генеральный директор ОАО «Могилевлифтмаш» Руслан Страхар выступил с докладом и сразу сделал ход, которым пользуются все директора в мире, когда не выполнили план: обвинил внешние обстоятельства.

Цитата: «на предприятии действительно наблюдается определенное снижение объемных показателей… данная динамика обусловлена в первую очередь сложными процессами, происходящими на ключевом стратегическом рынке – в Российской Федерации».

Напоминаем, что тот же Страхар в  2023 и 2024 года рассказывал обратное: российский рынок – это золотое дно, санкции против Otis и Schindler открыли ОАО “Могилевлифтмаш” исторический шанс, мы завоевали четверть рынка. 

Тогда российский рынок был источником успехов. Теперь – источник провалов. 

Дальше Страхар переключил внимание на будущее. Спасение – специальные электродвигатели для АЭС: сначала Словакия, потом, по его словам, «Венгрия и Чехия».

Словацкий посол Мигаш приезжал в Могилев накануне заседания. Один визит вежливости – и уже три рынка ЕС в отчете гендиректора. Мол, выходим на рынки Европы.

Особенно “перспективно” выглядит Чехия, которая поддерживает санкции против Беларуси и строит ядерную энергетику на американском Westinghouse. Шансы могилевского предприятия поставить туда критическое оборудование – нулевые. 

Думается, что примерно такие же шансы и на то, что Дмитрий Крутой поверил сказкам могилевских чиновников.

Фото: “Могилевские ведомости”.

Видео доступно в TikTok Могилев.

Могилевлифтмаш собирается поставлять двигатели в Словакию. Соберется ли?

Новость от

Посол Словакии приехал в Могилев обсуждать закупку электродвигателей у ОАО «Могилевлифтмаш» для атомных станций. А а декабре прошлого года директор предприятия Руслан Страхар получил от Минпрома выговор за провал экспорта.

Чрезвычайный и Полномочный посол Словакии Йозеф Мигаш, побывал на ОАО «Могилевлифтмаш», посмотрел производство, услышал от генерального директора Руслана Страхара, что «данный вектор сотрудничества весьма значимый и перспективный», и сказал со своей стороны нужные слова: словацкие энергоблоки изношены, а ОАО «Могилевлифтмаш» рассматривается в качестве надежного партнера. Пресс-релиз получился красивый. Теперь разберемся, что стоит за парадным фасадом.

Что на самом деле делает завод

ОАО «Могилевлифтмаш» – это прежде всего лифты. Лифты составляют сердцевину производства. Предприятие выпускает около 13 тысяч лифтов в год, занимает примерно четверть российского рынка лифтового оборудования, а по собственной статистике, на 1 января 2025 года за всю историю изготовило 416 619 лифтов. Более 80 процентов продукции уходит в Россию.

Электродвигатели для АЭС – небольшое специализированное направление в рамках обособленного цеха, сохранившегося с советского времени. Не основной хлеб предприятия. Единственная реальная “атомная” поставка, которой сам завод гордится, на БелАЭС. То есть на российский проект, построенный «Росатомом».

Прежде чем продавать электродвигатели для европейских АЭС, стоит посмотреть, как оценивают главную продукцию завода те, кто ею ежедневно пользуется. Mogilev.media изучал отзывы. Картина там местами отчаянная.

Среди отзывов встречаются и положительные. Но общий тон – не просто печальный. Если массовый продукт, который завод делает десятками тысяч, вызывает такие нарекания, какой должна быть аргументация, чтобы убедить словацкий ядерный регулятор пустить беларусские электродвигатели в первый контур европейской АЭС?

Выговор от Минпрома

В декабре прошлого года Министерство промышленности Беларуси провело разбор полетов на крупнейших госпредприятиях отрасли. Внутренние документы Минпрома раздобыла организация «Белпол» и опубликовало «Зеркало» – картина получилась безжалостная. И Руслан Страхар – в этой картине не сторонний наблюдатель.

Ему вынесли выговор за провальную работу с экспортом.

Что получается? Руководитель, которого Минпром официально, своим приказом, признал не справившимся с экспортом, через несколько месяцев садится за один стол с послом страны ЕС и обсуждает экспорт белорусских электродвигателей в Европу. Для атомных, что важно, станций.

Кто стоит у руля

Руслан Страхар – человек, пришедший на Могилевлифтмаш не из промышленности, а из кабинета. До апреля 2025 года он был зампредом Могилевского облисполкома по экономике. Его перевели на должность гендиректора с личного согласования Лукашенко.

С тех пор, по наблюдениям mogilev.media, у нового директора обнаружилась страсть к перерезанию красных ленточек. В новом цехе – торжественно, с гостями из России. На подселении восьми жильцов в заводское общежитие – тоже торжественно, с лентой, камерой и гостевой книгой. Восемь человек, лента, протокол.

Результат известен: выговор от Минпрома в декабре. Ленточку на подселении восьми человек Страхар перерезал умело, а экспорт провалил. И вот начал обсуждать электродвигатели со Словакией.

Что с предприятием на самом деле

Цифры не радуют, и они подтверждают то, за что Страхара высек Минпром.

  1. Производительность труда: около 13 тысяч лифтов на примерно 5 тысяч работников – это 2,6 лифта в год на одного сотрудника. У европейских производителей сопоставимого масштаба – в разы выше.
  2. Численность не сокращается: политический запрет на сокращения держит на заводе больше людей, чем нужно для нынешнего объема.
  3. Рост за счет санкций: место, которое ОАО «Могилевлифтмаш» занял на российском рынке, освободили ушедшие Otis, Schindler, Kone и Thyssen. Уйдут санкции – начнется обратное движение. Кроме того, уже сейчас могилевчан с российского рынка выдавливают китайские производители.
  4. Склады забиты: могилевская промышленность в целом за 2025 год упала почти на 4 процента, запасы в области выросли на 45 процентов. По данным Минпрома, проблема складских остатков – системная для всей отрасли.

Получается, что предприятие, живущее на временной конъюнктуре одного рынка, с запретом на оптимизацию и с директором, уже получившим от профильного министерства выговор предлагают как «надежного партнера для словацких АЭС».

Купит ли Словакия

Атомная энергетика в ЕС – одна из самых жестко регулируемых сфер. Любое критическое оборудование для АЭС проходит многолетнюю сертификацию, независимый аудит, комплексные испытания в условиях проектных и запроектных аварий. Поставщик должен иметь систему качества по международным стандартам и политическое одобрение регулятора.

У Беларуси нет ни одного из этих условий. Рекомендация только одна – БелАЭС, российский проект, на который ЕС смотрит критически. Санкции ЕС против Беларуси действуют. А словацкий ядерный регулятор ÚJD SR вряд ли в обозримом будущем выдаст разрешение на беларусские комплектующие для действующих энергоблоков.

Тогда что это было?

Первое: политический жест дружественного Минску посла. Мигаш – в свое время был спикером словацкого парламента и послом Словакии в России. Его визит и красивые слова – часть политики премьер-министра Словакии Роберта Фицо по демонстрации самостоятельности от Брюсселя. Контрактов за этим может и не последовать. Скорее всего.

Второе: пиар-картинка для внутреннего пользования. После декабрьского выговора от Минпрома директору критически нужна хоть какая-то громкая победа, хотя бы в виде картинки. Посол Словакии у ворот Могилевлифтмаша – идеальный повод для бодрого репортажа, для доклада наверх, для очередной красной ленточки. Контракт не обязателен. Достаточно того, что про визит написали газеты.

Что это значит для могилевчан

ОАО «Могилевлифтмаш» – крупнейший работодатель Могилева. От него зависят тысячи семей. И именно поэтому разговор о его реальном положении – не злорадство. Пока главную продукцию завода в России просят не устанавливать в новых домах, пока директор с сомнительным бэкграундом уговаривает посла Словакии купить двигатели для АЭС, пока промышленность области падает, а складские запасы растут – никакой «прорывной визит» не поможет.

Словацкий посол приехал и уехал. Красная ленточка висит наготове. А Могилев остается городом, где очередное «стратегическое партнерство» оборачивается очередной фотосессией.

Фото: “Могилевские ведомости”.

В Могилеве есть “спецназ” из семи человек. Они привлекают инвестиции

Новость от

За десять лет существования квазигосударственная структура при могилевском облисполкоме открыла китайский ресторан, майнинговую ферму в Кричеве и поставила 9 тонн мороженого в Китай.

Директор Могилевского агентства регионального развития Евгений Якимов рассказал о том, что возглавляемая им структура – единственная в своем роде, работает как «спецназ из семи человек», зарабатывает сама, сопровождает инвесторов «в режиме одного окна» и выступает «мостом» между властью и бизнесом. 

Одного в его развернутом интервью не оказалось главного – цифр. Сколько именно инвестиций агентство привлекло в область за десять лет существования, сколько рабочих мест создано, какой объем налогов принесли сопровождаемые проекты? А вопросы эти далеко не праздные, потому что Могилевщина сегодня – одна из самых проблемных областей страны.

Успехи могилевского “спецназа”

По итогам 2025 года регион выполнил лишь шесть из девяти целевых показателей, установленных правительством, а валовой региональный продукт вырос всего на 0,1 процента – при общереспубликанском росте ВВП в 1,3 процента. 

Объем промышленного производства в области упал за год на 3,9 процента, складские запасы при этом выросли на 45 процентов – до 928 миллионов рублей. 

Экспорт товаров снизился на 2,9 процента до 2,2 миллиарда долларов, экспорт услуг – на 6,3 процента. 

В январе 2026 года промышленность показала темп 93,2 процента – то есть провал продолжился. 

Председатель облисполкома Анатолий Исаченко прямо признал, что ряд районов, включая Кричевский, Краснопольский и Могилевский, выполнили менее половины средних показателей по области. Независимые наблюдатели уже сравнивают регион с хронически убыточной Витебской областью.

Единственные в стране

На этом мрачном фоне бодрые отчеты об «успехах» агентства – открытие одного китайского ресторана в Могилеве, поставка 9 тонн мороженого в провинцию Хэнань, майнинговая ферма в Кричеве – выглядят, мягко говоря, несоразмерно масштабу задач. 

Если это десятилетний результат «единственной в стране» региональной структуры по привлечению инвестиций, то возникает вопрос: в чем именно ее уникальность?

Уникальность, похоже, в другом – в самой институциональной конструкции. МАРР – это открытое акционерное общество со стопроцентным государственным капиталом, учрежденное облисполкомом. 

В чем уникальность агентства?

Чиновники там формально не работают, зарплату как чиновники не получают. Но услуги – сопровождение инвесторов, бизнес-планы, маркетинговые исследования, аренда в «бизнес-инкубаторе» – оказываются за деньги. И здесь возникает сразу несколько неудобных вопросов:

  1. Честная ли это конкуренция с частным сектором? Ровно те же услуги – консалтинг, юридическое сопровождение сделок, маркетинговые исследования – на рынке оказывают частные компании. Но у них за спиной нет облисполкома. Инвестор, приходящий «в агентство при области», покупает по рыночному прайсу неформальный административный ресурс, который частник предложить физически не может.
  2. Где граница между госфункцией и коммерцией? Привлечение инвестиций в регион – это прямая задача власти, на которую уже выделяются бюджетные деньги через отделы экономики исполкомов, программу «Один район – один проект», Указ №235 по юго-восточному региону. Когда одновременно существует ОАО, берущее деньги за ту же деятельность, возникает двойная оплата одной и той же работы – сначала через налоги, потом через счет от агентства.
  3. Насколько все это прозрачно? ОАО с госдолей не обязано отчитываться перед публикой так же, как бюджетное учреждение. Публичных полномочий – почти как у госоргана, а раскрытия финансов – как у коммерсанта. Именно поэтому в большом интервью директора нет ни объема привлеченных инвестиций, ни выручки агентства, ни структуры доходов. Есть «десятки субъектов малого предпринимательства» в инкубаторе, «более 40 договоров на сопровождение» и общие слова про «катализатор экономических процессов».

Вопрос, собственно говоря, простой. Если агентство работает уже десятый год и является «уникальным инструментом», логично ожидать, что регион под его сопровождением будет если не в лидерах, то хотя бы в крепких середнячках. Но Могилевщина – в антилидерах, с падающей промышленностью, проседающим экспортом и переполненными складами. 

Либо инструмент не работает, либо работает не на то, что декларирует. В любом из этих случаев риторика про «спецназ», «бутиковый подход» и «мост между государством и бизнесом» – сказки про белого бычка для оправдания смысла существования еще одной могилевской кормушки для чиновников.

Фото “Беларусь Сегодня”.

Климовичи будущего: роботы, датчики и в два раза больше свиней

Новость от

В Климовичском районе строится свиноводческий комплекс, который перевернет представления могилевчан о прогрессе. Все автоматизировано, все в онлайне. И свиней в районе станет в два раза больше.

Цифровизация пришла в село, благодаря преференциям указа Лукашенко «О мерах по развитию юго-восточного региона Могилёвской области».

Три года назад в Климовичском районе уже заработал репродуктор на 3,6 тысячи свиноматок. Теперь достраивают вторую очередь – комплекс по откорму на 51 тысячу голов в год. 

Готовность 85 процентов, ввод – июнь текущего года. Когда поголовье свиней в районе удвоится, производство свинины увеличится в четыре раза.

Правда все это только планы. Если опираться на факты, можно констатировать, что с каждым годом на Могилевщине кратно увеличиваются вовсе не поголовья коров и свиней, а обещания властей.

Фото: “Беларусь Сегодня”.

Владельцу “Серволюкса” из Могилева поручено спасать Дубровенский район

Новость от

Могилевский бизнесмен, владелец холдинга “Серволюкс” Евгений Баскин получил поручение от властей курировать Дубровенский район Витебской области.

В Беларуси началась реализация очередной «мегаидеи» по спасению проблемного агропромышленного комплекса Витебщины. Вместо системных реформ власти решили перераспределить ответственность, На этот раз на плечи успешных бизнесменов. В рамках пилотного проекта Евгений Баскин получил под контроль весь агросектор Дубровенского района, где для этого даже создали отдельную структуру – «Дубровно Дейриз». Об этом пишет “План Б”.

Инициатива стала результатом февральской совещания у белорусского диктатора, где Витебская область в очередной раз была признана самым проблемным регионом. Правитель заявил, что нашел «ответственных людей», которые должны «помочь и спросить». Фактически же речь идет о ручное управление и перевод рисков с государства на частный бизнес.

Кроме Баскина, «кураторами» назначен бизнесмен Александр Мошенский (компания «Санта Импэкс Брест”) и руководитель “Агрокомбината Дзержинский» Владимир Лукьянов. Однако как именно они должны решать системные проблемы отрасли, которые начинаются от низкой эффективности и заканчиваются хронической задолженностью, не объясняется.

В Дубровенском районе с помощью «Дейриз» планируется модернизация животноводческих объектов, а также обновление тракторов и другой техники сельхозпредприятия. Чиновники уверяют, что сокращений не будет, а рабочих мест даже станет больше. Такие обещания выглядят традиционно оптимистично, но не учитывают, что эффективность обычно требует оптимизации, а не раздувания штатов.

Масштабы задачи велики: девять хозяйств, около 75 тыс. гектаров земли и 25 тыс. голов крупного рогатого скота. При этом часть проблем накапливалась годами и связана не только с нехваткой инвестиций, но и с общей моделью управления в сельском хозяйстве.

Для самого Баскина проект выглядит не столько возможностью, сколько тяжелым долгом. Хотя «Серволюкс» уже имел интересы в районе, теперь компании придется вкладывать значительные средства в чужие активы, которые ранее не демонстрировали эффективности. При этом бизнес и без того обременен кредитами и развивает проекты за рубежом.

Дополнительные риски – административное давление и контроль. Вместо стратегического развития компания может оказаться в режиме постоянной отчетности перед чиновниками и проверяющими органами.

В результате возникает вопрос: способна ли такая схема, которая является фактически принудительным шефством бизнеса над проблемными регионами, решить глубокие проблемы отрасли? Пока это выглядит скорее как чаговая попытка временно замаскировать системные сбои.

Фотоснимок: Tut.by

Сыт – весел, голоден – нос повесил. Почему могилевские “районки” наперебой описывают обеды механизаторов?

Новость от

Каждую весну районные газеты Могилевской области взахлеб рассказывают, как вкусно кормят трактористов в поле – и почти никогда не задают простой вопрос: почему хозяйства, которые так щедро кормят людей, убыточны уже три десятка лет подряд?

Приехали – и слюнки потекли

Недавно портал Чериковского района опубликовал материал с заголовком «У аграриев Чериковщины полевые обеды по расписанию». Текст начинается так: «Несмотря на переменчивую погоду, аграрии Чериковщины, работая на полях, не сбавляют оборотов. Перерыв делают только на обед. Ведь он по расписанию.» 

Далее следует описание меню: борщ, мясо, овощи, термосы с горячим. Уточняется, что хозяйства оплачивают от 50 до 70 процентов стоимости обеда, а ужин – вовсе бесплатно. 

Механизаторы согласно кивают на вопрос о качестве еды. Все довольны.

Этот текст – не исключение. «Прыдняпроуская нiва» сообщала о том, как повара «разрабатывают сытное меню, чтобы кормить тружеников горячими обедами прямо в поле». Та же «Прыдняпроуская нiва» рассказывала про ПАЗик, стремительно мчащийся «по широким дорогам, узким тропинкам и лесным просекам» с бидонами, «доверху наполненными свежими щами и ароматным какао». 

Заголовок – «Обеды в поле: удобно, вкусно и недорого». В газете «Зямля i людзi» про Мстиславский район – «Сыт – весел, а голоден – нос повесил». В краснопольском «Чырвоным сцягу.» корреспондент выезжает в поля к аграриям ОАО «Краснопольский» и тоже не забывает про меню. 

Газеты Быховского, Осиповичского, Климовичского, Дрибинского, Костюковичского, Славгородского районов воспроизводят ту же схему.

Что не так с посылом этих текстов

Было бы легко объяснить этот жанр темой низких зарплат: мол, бедный тракторист не может купить себе нормальный обед, поэтому хозяйство помогает. Но это было бы неправильно. В посевную и уборочную механизаторы в беларусского АПК агросекторе зарабатывают прилично: 

  • сдельные ставки; 
  • надбавки за выработку;
  • премии по итогам кампании. 

Сезонный заработок механизатора в разгар страды вполне конкурентен с городскими зарплатами. Субсидированный обед – это не помощь бедному работнику. Это элемент системы, у которой совсем другие цели.

Настоящий вопрос звучит иначе. Если механизаторы получают нормальные деньги, если в хозяйствах исправная техника, если столовые кормят вкусно и почти бесплатно – почему тогда большинство сельскохозяйственных предприятий Могилевской области остаются убыточными уже три десятилетия подряд? Куда исчезают прибыль, рентабельность? И кто решает, что эта система должна существовать именно в таком виде?

Колхоз как политический проект

Ответ на эти вопросы лежит не в агрономии и не в экономике, а в политике. Беларусская модель сельского хозяйства – это сознательный выбор, который Александр Лукашенко сделал в середине 1990-х и отстаивает с тех пор с пеной у рта. Когда соседние страны проводили земельные реформы и ликвидировали колхозы, Беларусь сохранила советскую структуру агросектора: государственные и квазигосударственные предприятия, плановые показатели по гектарам и тоннам, жесткую зависимость от государственных субсидий.

Эта модель существует не потому, что она эффективна. Хронические убытки большинства сельхозпредприятий – факт, который не скрывают даже официальные источники. Могилевский облисполком публикует данные об урожаях и объемах производства, но не о рентабельности конкретных хозяйств. 

Между тем, картина хорошо известна специалистам: значительная часть СПК и ОАО в области дотируется из бюджета и не способна работать без прямой государственной поддержки.

Модель существует потому, что она выполняет другую функцию – политическую. Колхозный строй дает Лукашенко несколько вещей одновременно:

  • контроль над сельской рабочей силой: люди, привязанные к государственному предприятию в районном центре, куда менее свободны, чем фермеры или наемные работники рыночного агрохолдинга;
  • сеть лояльных управленцев: директора хозяйств, председатели райисполкомов, руководители районных структур АПК – это многотысячная армия «крепких хозяйственников», чье положение полностью зависит от государства и лично от власти;
  • наконец, идеологический нарратив: советская деревня как образ стабильности и заботы о человеке труда.

Райисполком как элемент затратной системы

В нормальной рыночной экономике директор убыточного хозяйства либо реструктурирует бизнес, либо уходит в небытие. В беларусской системе убыточность компенсируется бюджетными субсидиями, списанием долгов, льготными кредитами и административным давлением на показатели. 

Роль районного исполкома в этой схеме – ключевая. Именно он контролирует ход посевной, именно через него идет распределение ресурсов, именно его чиновники объезжают хозяйства и составляют сводки.

Районные газеты, публикующие репортажи про горячий борщ, тоже финансируются из районных бюджетов. 

«Прыдняпроуская нiва», «Зямля i людзi», «Чырвоны сцяг» – все эти издания существуют в той же системе координат, что и хозяйства, о которых они пишут. Критический взгляд на колхозную модель означал бы критику в адрес районного руководства, что немыслимо. Поэтому пишут про суп.

Профсоюзная вертикаль здесь выполняет роль декоративного контролера. Могилевская областная профсоюзная организация работников АПК проводит мониторинги питания и фиксирует, что еда горячая и вкусная. Областное объединение профсоюзов публикует соответствующие отчеты. 

Это создает иллюзию независимого надзора. Но беларусские профсоюзы – такой же элемент государственной вертикали, как и районные газеты. Они не задают неудобных вопросов, потому что не для этого существуют.

Что прячется за тарелкой борща

Итак, жанр «обедов в поле» существует не для того, чтобы рассказать про заботу о работниках. Жанр существует для того, чтобы продемонстрировать: система работает. Люди накормлены, техника в поле, профсоюз проверил, райисполком держит руку на пульсе. Все под контролем.

Это послание адресовано сразу нескольким аудиториям:

  • сельскому читателю – чтобы он не сомневался в разумности колхозного уклада;
  • районному чиновнику – чтобы он видел себя частью работающей системы;
  • областному начальству – чтобы отчитаться о социальной стабильности;
  • и, в конечном итоге, наверх – туда, откуда в 1990-е было принято решение сохранить советский агросектор и где это решение остается в силе по сей день.

А вопрос, который при этом не задается: если система так хорошо работает, если борщ такой вкусный и механизаторы так довольны – почему хозяйства не могут прокормить себя сами? Почему облисполком рапортует о тоннах зерна, но не публикует данные о рентабельности? Почему каждый год нужны новые субсидии, новые списания долгов, новые административные кампании – и новые репортажи про горячий борщ?

Нормальное сельское хозяйство выглядит иначе

В рыночном агросекторе – таком, каким он стал в соседних странах после 1991 года – нет места районному исполкому в роли главного агронома. Нет места государственной газете, которая рассказывает фермеру, что он хорошо пообедал. Нет места профсоюзному мониторингу меню. Есть рынок, есть контракты, есть банки, есть страхование урожаев. 

Убыточное хозяйство или находит инвестора, или закрывается к чертовой бабушке. Эффективное – растет и нанимает людей на конкурентную зарплату.

Именно этой модели не существует ни в Могилевской области, ни во всей Беларуси. Не потому что наши аграрии хуже работают. А потому что система выстроена так, чтобы этой модели не было. 

Колхозный строй, районная бюрократия, идеологическая пресса, декоративные профсоюзы – всё это звенья одной цепи. Цепи, которая удерживает беларусскую деревню в состоянии управляемой убыточности уже тридцать лет.

Горячий борщ в поле – это не проявление заботы о человеке. Это витрина. За витриной – Чериковский район с убыточными хозяйствами, Могилевский район с бюджетными дотациями, Мстиславль с газетой, которая не смеет задать настоящий вопрос. За витриной – система, которая обходится стране в миллиарды ежегодно и не меняется потому, что ее изменение означало бы конец политической модели, на которой держится режим.

Фото чериковской районной газеты.

Дрибинский район потерял 2 000 голов скота за полтора года

Новость от

Дрибинский район теряет свое стадо: за полтора года уменьшилось на 2034 головы крупного рогатого скота, в том числе на 645 коров, и чиновники утверждают, что все идет по плану.

Пока Лукашенко обещает «возродить Дрибинщину» с помощью коров, официальные цифры рисуют другую картину: за полтора года район потерял почти две тысячи голов крупного рогатого скота. Сопоставить данные удалось случайно – благодаря тому, что страница райисполкома по сельскому хозяйству не обновлялась с 2024 года. Это разгильдяйство чиновников обернулось редкой возможностью для сравнения.

Два источника – одна картина

Сравнение стало возможным благодаря двум официально опубликованным наборам данных. На странице Дрибинского райисполкома в разделе «Сельское хозяйство» есть показатели за январь–декабрь 2024 года и поголовье на 1 января 2025-го. Данные не обновлялись – в этом весь Дрибин.

Ну, а районная газета «Савецкая веска» в лице главного специалиста производственного отдела управления по сельскому хозяйству и продовольствию Анны Гуськовой (на фото) опубликовала свежие данные на 1 апреля 2026 года.

каровы

Именно потому, что чиновники забыли обновить сайт, эти источники можно сравнивать напрямую. Сравнение убийственное.

Что было в 2024 году

По данным райисполкома:

  • на 1 октября 2024 года – 12 300 голов КРС в сельхозорганизациях района;
  • из них 5 000 коров;
  • на 1 января 2025 года – 11 172 головы КРС;
  • за 2024 год произведено 13 967,3 тонны молока;
  • реализовано 12 203 тонны;
  • товарность молока – 87,6%.

Что осталось к апрелю 2026-го

По данным районной газеты на 1 апреля 2026 года:

  • 10 266 голов крупного рогатого скота — все стадо;
  • 4 355 голов дойного стада.

За первый квартал 2026 года:

  • произведено 4 132,6 тонны молока – на 274,3 тонны больше, чем годом ранее;
  • реализовано 3 716,5 тонны;
  • товарность – 89,9 процента;
  • ОАО «Трилесино-агро» нарастило производство на 232 тонны, общий объем – 2 670,5 тонны;
  • ОАО «Дрибинрайагропромтехснаб» – 117,5% к прошлому году;
  • только «Трилесино-агро» реализует молоко на 100% сортом «Экстра».

Катастрофа в цифрах

Если сравнивать напрямую, то получается что:

  • коров было 5 000 (октябрь 2024) – стало 4 355 (апрель 2026): минус 645 голов;
  • всего КРС было 12 300 – стало 10 266: минус 2 034 головы;
  • даже от январской точки 2025 года (11 172) до апреля 2026-го: минус 906 голов.

Это не просто «сокращение». Это планомерное уничтожение животноводческой базы депрессивного района, у которого нет другой экономики.

Откуда берется молоко? 

Обратите внимание на странные цифры – количество молочного стада сократилось, в то время как производство молока только увеличилось. Что это, если не приписки? Учитывая хронические проблемы с обеспечением коров самым необходимым в Могилевской области, маловероятно, что дрибинский скот получал какие-либо особые, элитные условия содержания с улучшенным питанием.

Рост товарности с 87,6 до 89,9 процента – тоже не достижение, а знак беды: хозяйства вынуждены продавать все до последней тонны, не оставляя резервов.

Говорить о «развитии» животноводства в районе, где стадо сократилось почти на 2 000 голов – значит лгать.

Лукашенко обещал удвоить и получил в подарок корову

13 марта 2026 года Лукашенко лично приехал в Дрибинский район. Он побывал на племзаводе по разведению КРС герефордской породы и объявил планы: увеличить поголовье племенной живности с нынешних около 5 тысяч голов до 10 тысяч к 2030 году, то есть удвоить за пятилетку.

Сравним с реальностью:

  • в районе 9 190 жителей – и их становится меньше. То есть, в перспективе коров в Дрибинском районе станет больше, чем людей;
  • районный центр – городской поселок на три тысячи человек, самый маленький райцентр в стране;

На прощание Лукашенко подарили живую корову, но даже с учетом такого трогательного подарка называть дрибинские дела «развитием» нельзя. Это катастрофа.

Фото районной газеты.

Имитацией рынка займутся в Могилевском облисполкоме

Новость от

Переговоры по разнарядке: как могилевские чиновники пытаются «организовать рынок» и заставить всех “засотрудничать” с 15 апреля.

В Могилеве решили «наладить кооперацию» между крупными предприятиями и малым бизнесом. На этот раз – через онлайн-переговоры, которые организует Беларусский фонд финансовой поддержки предпринимателей. Участвуют МАЗ, БЕЛАЗ, БАТЭ, Белкоммунмаш.

Формально все выглядит красиво: развитие кооперационных цепочек, вовлечение малого и среднего бизнеса, импортозамещение, синергия. На практике чиновники в очередной раз пытаются вручную собрать то, что в нормальной экономике складывается само.

Если крупному заводу действительно нужен поставщик он моментально его находит. Быстро. Через рынок, тендеры, контакты, рекомендации, собственные службы закупок. Если малому бизнесу выгодно работать с МАЗом или БЕЛАЗом – встретиться  не проблема.

В нашем же случае предлагается собрать всех в Zoom и заставить «налаживать кооперацию». А команда “губернатора” Исаченко выступает как модератор «экономической движухи» и имитирует процесс. 

В итоге получается странная конструкция:

  • крупные предприятия приходят, потому что «надо»;
  • малый бизнес подаёт заявки, потому что «вдруг выйдет»;
  • чиновники отчитываются о количестве переговоров.

Можно собрать сотню компаний в одной видеоконференции – это не создаст ни конкуренции, ни эффективности, ни реальной кооперации. 

А оно и не надо. Что делает Лукашенко, если что-то не работает? Правильно. Собирает совещание. Оно проходит и можно бездействовать дальше. Поэтому в Могилеве и не выдумывают ничего нового.

Фото иллюстративного характера.

Сельское хозяйство Могилевщины: дотаций больше, результатов меньше

Новость от

Сельхозорганизации Могилевской области, несмотря на рост финансовых вливаний, производят все меньше продукции.

Проверка Комитета государственного контроля выявила системные проблемы в аграрном секторе Могилевской области: при значительном увеличении государственной поддержки многие хозяйства демонстрируют падение производственных показателей и остаются убыточными. Об этом стало известно “Зеркалу” из предоставленного ему организацией бывших белорусских силовиков BELPOL закрытого документа.

Согласно материалам проверки, направленным в облисполком в конце февраля 2026 года, власти требуют устранить выявленные недостатки. Основные замечания касаются финансовой эффективности: несмотря на программы «оздоровления» и рост финансирования, большинство сельхозпредприятий не показывает существенного прогресса.

В ряде случаев рост вложений сопровождается резким падением производства. Так, одно из хозяйств Осиповичского района, получившее в 2025 году в несколько раз больше государственных средств, сократило производство молока более чем наполовину, а выращивание скота — почти на три четверти. Подобные тенденции отмечаются и на других предприятиях области: при увеличении дотаций производственные объемы снижаются.

Финансовые результаты также вызывают вопросы. Большинство проанализированных хозяйств завершило год с убытками, а часть из них осталась в минусе даже с учетом государственной поддержки. Лишь единицы смогли получить прибыль. В некоторых случаях объем бюджетных вливаний сопоставим или даже превышает выручку от продажи продукции, что свидетельствует о низкой отдаче от вложенных средств.

КГК связывает ситуацию с организационными просчетами, нарушениями технологий и недостатками в ведении хозяйства. Однако эксперты отмечают, что проблема имеет более глубокий характер. По словам экономистов, аграрный сектор часто работает не по рыночным принципам: конкуренция ограничена, многие решения принимаются централизованно, а мотивация повышать эффективность остается слабой.

Дополнительным фактором называют систему государственной поддержки, позволяющую убыточным хозяйствам продолжать деятельность без существенных изменений. В результате возникает замкнутый круг: низкая эффективность компенсируется новыми вливаниями, но это не приводит к росту результатов.

При этом подобная ситуация повторяется годами, и попытки решить ее из-за увеличения финансирования пока не дают устойчивого эффекта.

Комментарий эксперта:

Предприниматель и бывший чиновник райисполкома Николай Лысенков отмечает, что Могилевская область традиционно остается одной из самых слабых в сельском хозяйстве страны.

«Это регион с менее благоприятными условиями: более холодный климат и беднейшие почвы. Но даже с учетом этого результаты выглядят слабыми», — говорит он.

По словам Лысенкова, особенность Могилевщины в том, что на протяжении лет она получала значительные государственные вливания, однако это не привело к соответствующему росту эффективности.

«В область вкладывали большие средства, создавали агропромышленные структуры, но отдача остается низкой. В результате она по-прежнему находится внизу аграрного рейтинга», — подчеркивает эксперт.

Он добавляет, что проблема не только в природных условиях, но и в самой модели управления сельским хозяйством, которая ограничивает эффективность и не стимулирует рост результатов.

Фотоснимок: Фото pexels